-Не поворачиваясь...
Бьякуя чувствует, как его брови ползут вверх. а глаза раскрываются все шире.
Это что за...
-Нии-сан,это...ну... - ребенок вздыхает и поворачивается узкий спиной,где под лопаткой еще видны темные очертания пятна на белой коже,что казалось бы,никогда не видела солнца.
- Что это? - голос парня, изумленный на первом слове , клокочет от гнева уже на втором. Кучики и сам чувствует, как изменилось его лицо, хорошо, что братишка стоит спиной и не видит его.
-Это ...папа.Он сказал,что веду себя недостойно.
Сказать, что Бьякуя удивлен - ничего не сказать. Сам он никогда не удосуживался даже крика. Впрочем, парень старался попадаться на глаза отцу как можно реже. Но Урью... Единстванное, что удержало Кучики от того, чтобы прямо голым ломануться к отцу и вытрясти из мужчины дурь, была даже не сыновья почтительность, которая, к слову, только что осыпалась пеплом, сожженная гневом, а знание того, что старика нет дома.
Бьякуя шагает к мальчику и опускается на колени за тонкой спиной. Кончики пальцев легко касаются кровоподтека, мальчик тут же вздрагивает.
- Как это произошло? - парень старается, чтобы его голос звучал мягче. но не до конца справляется с собой.

Бьякуя слушает. Горячий и порывистый от природы, парень очень быстро стал холодным и вежливо-сдержанным после появления в доме Неримо-сан. Юноше не нравилась эта женщина, но к почеркнуто вежливому отношению официального наследника придраться было невозможно. И женщина терпела присутствие бастарда молча, лишь брезгливо дергала верхней губой.
- ...Неримо-сан пошла к папе, а потом он вызвал меня к себе.
Голос братишки скомкан от обилия вины, стыда и боли. Бьякуя чувствовал, как уважение к отцу, ранее незыблемое как фудзи, чтало крениться и покрываться сетью трещин. Эта женщина... Бьякуя не понимал зачем отец привел ее, когда у него уже был законный наследник. Ради Урью? Но кто смог бы заменить добрую и ласковую Умеко-каза? Мать братишки так и не узнала, что Бьякуя признал Урью насследником, но до последнего своего дня относилась к приемышу так, словно он ее родной сын. Тихая и ласковая женщина с теплыми руками и грусным взглядом больших глаз, таких же пронзительно-синих, как и у братишки. Память об этой женщине была дорога Бьякуе, который почти не помнил лица собственной матери. Кучики не сомневался, что именно Умеко-каза уговорила отца позволить тогда еще девятилетнему Бьякуе поставить портрет матери на семейный алтарь.
- Ты все правильно сделал, братишка. Нии-сан гордится с тобой. Когда говоришь будет эта вечеринка?
Парень обнял хрупкие плечи и притянул малыша к себе.
Струи шумели, секли плечи и шею, а потом бесславно разбивались о холодный кафельный пол.

-Не помню...Прости.
- Ничего.. узнать это не составит труда - тихо шепчет брат. У него свои методы.
Мальчик резко поворачивается и виснет на влажной шее брата,утыкаясь в мокрые волосы. Бьякуя невольно обнимает хрупкие плечи, а потом слегка ослабляет хватку. Тренированные пальцы без труда могут сломать и более крепкие кости, поэтому парень слегка касается братишки легонько оглаживая острые плечики.
-Просто,я решил...что маме бы не понравилось,что ее вещи трогают!
- Это не просто вещи, Братишка. Это память о ней. Поэтому ты прав, не позволяя прикасаться к ним тем, кто не достоин этого.
Сам Бьякуя тоже свято хранит маленький дешевый ветрянной колокольчик из голубого стекла. Единственная вещь, доставшаяся ему от матери.
Умеко-каза напоминала Бьякуе маму, лицо которой он уже не помнил. Но он помнил Умеко-каза. Сейчас ему горько от того, что он так ни разу не назвал эту женщину просто "мама". Кто знает, будь у него чуть больше времени, может, он и сказал бы однажды просто "мама",а не теплое, но все же немного отчужденное "Умеко-мама". Но случилось так. Этого не изменить. Но он может хранить и уважать память матери братишки. И он может, уже может заставить чтить эту память и других. В том числе и эту женщину. А если надо, то он уже может объяснить это и отцу. Аргументы есть. Сильные аргументы. Не хотелось к ним прибегать, но... синяк на спине братишки взывал к мести. И Бьякуя слышал этот зов. Слышал и шел за ним.
Неримо-сан, вы первой заплатите мне за то, что посягнули на чужое. Но главное, вы заплатите за этот след на спине братишки. Отец, мы будем говорить. Я принес клятву УРью, а не тебе. Я напомню об этом
-Брат, ты правда не злишься?Мне нельзя было грубить взрослым!
- Грубить, конечно, нельзя. Но главное, надо расчитывать свои силы. Позови меня, когда Неримо-сан, снова забудет свое место.
Парень гладит мокрую макушку мальчика, уткнувшегося в его плечо.

Отредактировано Byakuya (2010-09-20 18:38:32)

Урью упокаивается быстро. Дети легко впадают в отчаяние, но так же легко и забывают неприятности и боль. Братишка уже плещется под тугими струями, смывая с себя апельсиновую пену. А парень смотрит на это хрупкое создание и понимает, что никогда не забудет ни синяк, под острой лопаткой, ни стыд и боль в синих глазах, ни об осквернении памяти Умеко-каза. Он обречен помнить, и он хочет помнить.
Бьякуя смывает с себя остатки геля, а в его голове уже прокручивается несколько вариантов беседы с отцом и многоходовый план по открыванию глаз некой особе на ее место.
-Спасибо ,нии-сан!
Бьякуя рассеянно кивает и кладет мочалку на ее законное место.
Малыш неуверенно замер перед бортиком. Просто поразительно, насколько выразительным может быть затылок! Брат едвали не с восхищением осматривает, застывшего столбиком, Урью. Бесшумно подойти и подхватив под мышки вздернуть малыша вверх, ожидая услышать счастливый визг.
- Оп-па! Еще чуть-чуть и ты овладеешь хиреньякко!

Отредактировано Byakuya (2010-09-21 22:31:36)

-Ты так думаешь,брат?
- Я в этом уверен. Ведь ты же Исида, - парень улыбается, льнущему к нему, братишке.
Накинув на черноволосую головку полотенце, Бьякуя осторожно сушит волосы.
- Давай-ка сам.
Предоставив малышу самому вертеть полотенце на макушке, Кучики наскоро вытерся и, замотав волосы, накинул юката. Все-таки какая удобная одежда, не то что это европейские тряпки. Узкие, неудобные, натирающие в самых чувствительных местах. Наверняка эту одежду придумала инквизиция!
Подхватив большое, пушистое полотенце, Бьякуя заворачивает в него Урью так, что наружу выглядывает только кнопка носа да синие глазищи.
Вот так, с братишкой на руках, парень идет в спальню. Урью легкий и теплый, словно котенок. И так же, по-кошачьи. вертится на руках, стремясь занять наиболее удобное положение.
- Останешься до утра у меня, а то еще простудишься один. Гроза уже закончилась, но дождь еще идет.

Отредактировано Byakuya (2010-09-22 22:10:42)